Саша Сизов принес в редакцию пухлую папку стихов и рассказов. Многие из них мы успели опубликовать. Однокурсник и большой друг Николая Рубцова, наш дзержинский поэт Сизов не уступал Рубцову в талантливости. Стихи его так же нежны, искренни и красивы, они такие же пронзительно русские, как поэзия Николая Рубцова.
Но среди множества светлых сизовских строк не однажды рисуется образ птицы, птичьей стаи, рвущейся в высь, улетающей и зовущей его за собой, в небо... Куда однажды и отправилась Сашина душа, хотя он не прожил и половины срока, отпущенного человеку.

Предчувствие ухода?

Однажды летом, в июне, мы опубликовали в очередном номере поэтическую страничку «Творческое ожерелье» со стихами Сизова. Одно – под заголовком «Во сне кричали птицы мне: «Давай за нами! Улетаем!»… А первого июля того 1997 года Александра Сизова не стало. Отчего так рано звало его небытие, дальнее незнаемое небо? Что это – предчувствие раннего ухода из жизни? Настрой себя на такой уход? Судьба – неведомая, но ожидаемая?..

Во сне кричали птицы мне: «Давай за нами! Улетаем!»

Они курлыкали во сне,
Летя большой и шумной стаей.
Во сне кричали птицы мне:
– Давай за нами!
Улетаем!
Тяжелый сон.
Всю ночь, как быль,
В ушах звучали
птичьи трубы.
Я просыпался. Воду пил.
Кусал запекшиеся губы.
– Давай за нами!
Высота!..
Мы ею, видишь как,
пленились...
– Я попытаюсь,
попыта... –
Кричал я...
Птицы снились, снились...
А утром
Глянул в синеву –
И сердце сжалось
от печали:
Летели птицы наяву
И наяву они кричали.

Образ улетающих и зовущих прочь с земли птиц встречается и в других произведениях нашего земляка.

Русь родная моя – васильковая заводь!..

Большинство молодых дзержинцев уже не знают имени Александра Сизова. Отчего многие поэты, многие необычайно талантливые люди рано уходят из жизни? Наверное, потому не выдерживает их сердце, что настолько переполнено оно бывает чувствами, звонкими красками, светом и такой неизбывной любовью к России, к малой своей родине, к женщине, к нам с вами, что не хватает физических сил ему, творческому сердцу, биться дальше…
Шукшин, Высоцкий, друг и сокурсник Сизова по Литературному институту имени Горького Николай Рубцов… Наш Александр Сизов – из той же когорты. Талант его – того же уровня.

Но странное дело – дзержинского журналиста, писателя, поэта Александра Сизова хорошо знает литературный Нижний Новгород, его имя свято чтут в маленьком Варнавине, где Саша родился и окончил школу. И в Нижнем, и в Варнавине издаются его произведения. А совсем не маленький Дзержинск не отдает достойной дани творчеству автора, почти всю взрослую жизнь жившего и работавшего в этом городе. Сизовские чтения проводит дзержинская библиотека имени Пушкина, но много ли может библиотека с ее более чем скромным бюджетом?

Отчего Николая Рубцова знает и любит вся Россия и вообще все русские, где бы ни проживали они на планете Земля? Потому, что нашлись поклонники его таланта (к сожалению, тоже только после его смерти), говоря современным языком, «раскрутившие» его, в большую всероссийскую печать пустившие его стихи. Сизова так же крупно «раскрутить» можем только мы, его земляки. Вслушайтесь-ка:
Так случилось: меня
по заветным дорожкам
Вынес конь белогривый
к ночному костру.
Так случилось:
печеную ем я картошку,
Рядом детство со мной
на чумазом пиру.
А по пойме за речкой
звенят коростели,
И летучая мышь
атакует коня,
И, качая дроздов,
машут ветками ели,
Манят в милое хвойное
детство меня.
Я иду – в речке крякает
утка-ныруха,
Шелушится в траве
рыболовная снасть,
И, как в детстве, опять
тонко точит над ухом
Комариное племя –
стозвонная рать.
Я босой, как мальчишка,
и вновь атакую
И пугаю уснувшую
в травах зарю…
Как чувствительный
парень, я лишь затоскую,
Как поэт – я без детства
умру.

Нынешней чудной осенью были мы в Варнавине – на юбилейных Сизовских чтениях. Маршрутка из Нижнего домчала нас в этот крохотный уютный городочек всего за три часа. Минут десять по мощеным улочкам – и вот она, детская библиотека имени Александра Сизова. Пристроилась на самом, наверное, живописном в этих сказочно русских местах высоком берегу Ветлуги, рядышком с чистеньким, нарядным, ухоженным парком. Венчает нестандартной, хоть и советской, архитектурой великолепную набережную, каких и в Нижнем нет.

А уж парковой культуры такой Дзержинску, думается, вовек не видать. Потому что таким, как в Варнавине, парк может быть только от большой, настоящей любви к своему несказанно красивому краю. Да и люди живут здесь веками – из поколения в поколение. Любовь к малой родине передается им с генами, с молоком матери. Даже слегка соприкоснувшись с варнавинской красотой, не хочешь уходить, уезжать из этого волшебства – так бы вот и остался тут навсегда… И отчетливо понимаешь, что невозможно было в этих местах Саше Сизову – человеку, которого Бог поцеловал, – не стать большим певцом своего Ветлужского края.

Плесы мои – окуневые, синие...

Где бы он ни был – в студенческих аудиториях Литературного института в Москве, в армии во Внутренних войсках, в вологодской лесной дреме в гостях у друга своего Коли Рубцова, в дзержинской газете «Дзержинец», в Сургутской нефтеразведочной экспедиции, в железнодорожной газете «Волжская магистраль», в областном еженедельнике «Земля Нижегородская», в Володарской районке «Знамя», – Александр Сизов всегда воспевал и в стихах, и в прозе, и в газетной публицистике родное свое Поветлужье.

Плесы мои –
Окуневые, синие!
Устье Лапшанги…
Причалы…
Плоты…
Это судьбы моей
Верная линия
Вместе с осколочным
Блеском воды.
Это вся жизнь –
Где Ветлуга фарватером,
Зеленью, дымом одеты
леса…

Впрочем, проза нашего земляка нисколько не уступает его поэзии. А самый известный нижегородский писатель Валерий Шамшурин – не просто писатель, а член Высшего творческого совета Союза писателей России (в который в 1990 году принят был и Александр Сизов) – вообще считает, что именно проза «определила судьбу» Сизова: «Подкупала в ней та высокого строя простота, сопряженная с подлинностью, самоценностью и нервом жизни, то художническое чутье и, надо сказать, то коловратное время, которые, словно кремень и кресало, порождали жаркое пламя чистосердечной исповедальности… В своих лучших произведениях, в своей проникновенной прозе он как раз и достигает таких высот, которые бы не могли быть достигнуты без Божьего провиденческого дара. Это его бесподобные рассказы, не уступающие рассказам Виктора Астафьева и Евгения Носова…».

Вот об этом обо всем и шла речь на Сизовских чтениях, организованных в центральной детской библиотеке имени Александра Сизова и посвященных 45-летию начала его творческой деятельности.

Имени Александра Сизова

Сказать об очаровании гостеприимства варнавинцев – это не сказать ничего.
И еще раз хочется особо отметить необычайный патриотизм ветлужан (сами они именуют себя, кажется, ветлугаями), их умение ценить и помнить всех и вся, чем славна и богата их несравненная земля. Когда везли нас на автобусе по улицам Варнавина в Ляпуново, родную деревеньку Сизова, нам показали школу красного кирпича, которую окончил Саша Сизов и которой посвятил он юношеские строки. Теперь она носит имя поэта.

А потом мы увидели аккуратненькие коттеджи – их построили для молодых учителей и врачей, а улицу назвали улицей Александра Сизова. Надо заметить, что из 48 лет земного его бытия всего 18 лет прожил Саша Сизов в своем драгоценном Поветлужье. Почти все остальные годы жил и работал он в Дзержинске. Где же она, дзержинская улица Александра Сизова? И разве не достоин большой поэт, журналист, писатель ну пусть пока, по причине городского безденежья, не памятника, но хотя бы мемориальной доски на доме, в котором жил и творил?

«Все-таки я обещаю: вернусь!»

В деревне Ляпуново в дни нашего недавнего пребывания в Варнавинском районе такую доску открывали. А из резного окошка выглядывала добрая русская женщина – и казалось, это мама Саши Сизова, которой посвятил он трогательные и светлые строки.

Мать, уж старушьей
не пряча тоски,
Стала сутулой
и голосом тише.
Вечером долго,
надевши очки,
Ищет в газетке:
где сын ее пишет?
Как ей поэмы мои
понимать!
Только вздохнет,
не понявши ни строчки,
Сыщет бумаги
и сядет писать
Письма к замужним
уехавшим дочкам.
Я то смеюсь,
то кого-то молю,
Что-то жалею,
о чем-то вдруг плачу.
Мать лишь тихонько
присядет в углу,
Робко мне взглядом
желая удачи.
Много у ней
своих тягот и дум.
Надо бы крыть
новым тесом избенку.
Утром, когда на работу
иду,
Благословит меня,
словно ребенка,
Выйдет к калитке
и смотрит вослед –
Как я, высокий,
шагаю деревней.
Годы пройдут –
позабуду ли? – нет! –
Светлое матушки
благословенье.

А сам Саша Сизов живет и постоянно, как и обещал, возвращается к нам в своих рассказах, повестях, стихах. Хочется только, чтобы находил Дзержинск возможность переиздавать книги своего талантливейшего поэта, которого должна знать молодежь, которым город может и должен гордиться. Чтобы живым оставался его язык – прозрачный и чистый, как родниковая вода в родном его Поветлужье.

Наталья РОЖДЕСТВЕНСКАЯ
№ 17 (592)

Версия для печати